Вы вошли как Гость | Группа "Гости" | RSS

Лекции TED

Суббота, 21.10.2017, 15:03
10:47

Джейн Гудалл о том, что отделяет нас от приматов



Джейн Гудалл не нашла недостающее звено, но подошла к нему ближе, чем кто-либо. Специалист по приматам считает, что единственная настоящая разница между людьми и шимпанзе состоит в уровне сложности нашего языка. Она призывает нас воспользоваться этим преимуществом, чтобы изменить мир.

Скачать Жалоба на нерабочую ссылку

 

Доброе утро. Прежде всего, хочу сказать, как прекрасно было здесь находиться все эти дни. И во-вторых, я считаю большой честью подвести итог этого замечательного собрания людей и прекрасных лекций, и докладов. Мне кажется, моё выступление во многом созвучно тому, что я услышала.

Я тронулась в путь - и приехала сюда прямо из глубины тропических лесов Эквадора, где я была - а туда можно добраться только на самолете - там живут аборигены с раскаршенными лицами и перьями попугаев в головных уборах. Эти люди борются за то, чтобы оградиться от нефтяных компаний, и добиться, чтобы дороги не проходили через их леса. Они борются за то, чтобы продолжать жить в лесах, так как они всегда жили, в чистом мире, в мире, который не загрязнен. И мне было так удивительно, и это очень подходит под темы лекций TED, то, что здесь, прямо посреди тропического леса были солнечные панели - первые в этой части Эквадора - они были установлены для работы водяных насосов - с тем, чтобы женщинам не приходилось ходить за водой. Вода была очищена, но поскольку солнечных панелей очень много, им удалось скопить много электроэнергии. И таким образом в каждом доме - кажется, там их было восемь - был свет, если я не ошибаюсь, - целых полчаса каждый вечер. И старейшина в парадной одежде - с лаптопом. (Смех) И этот человек, он был во внешнем мире, потом он вернулся и говорил: "Знаете, мы вдруг перескочили в совершенно новую эру. 50 лет назад мы даже не знали о белых людях, а сейчас вот они мы - и у нас лаптопы, и чему-то мы можем у современного мира научиться. Мы хотим знать про здравоохранение. Мы хотим знать про других людей - нам интересно. Мы хотим изучить другие языки. Мы хотим знать английский, французский, и пожалуй, китайский, у нас есть талант к изучению языков".

И вот он со своим маленьким лаптопом борется против мощного давления - из-за долга - внешнего долга Эквадора - он борется с давлением со стороны всемирного банка, международного валютного фонда, и конечно с теми, кто хочет вырубить леса и вывезти нефть. И вот я прямо оттуда приехала прямо сюда. Однако поле моей профессиональной деятельности относится к другому виду цивилизации - ее нельзя в действительности назвать цивилизацией. Другой образ жизни, и другие существа.

Мы с вами говорили ранее - это была замечательная лекция Уэйда Дэвиса о разных человеческих культурах во всем мире - но мир состоит не только из человеческих существ, он состоит и из других животных тоже. И я предлагаю привнести это в конференцию TED - как я и всегда делаю повсеместно - голос животного царства. Чаще всего мы видим всего несколько слайдов или кусочек фильма, но у этих существ есть голоса, и эти голоса имеют смысл. И еще я хочу поприветствовать вас, как делают это шимпанзе в лесах Танзании - У, у, у , у, у, у, у, у, у, у! (аплодисменты)

Я изучала шимпанзе в Танзании с 1960 года. За это время повились современные технологии, которые сильно изменили то, как работают биологи в полевых условиях. Например, несколько лет назад в первый раз мы смогли, просто собрав образцы экскрементов и проанализировав их - чтобы составить профиль ДНК - в первый раз мы смогли выяснить, какие из мужских особей шимпанзе приходятся отцами каким детенышам. Потому что в обществе шимпанзе весьма высок промискуитет. Так что открывается целая новая область исследований. Еще мы используем GSI - географический - как его там называют - для определения ареала распространения шимпанзе. И мы используем - как вы можете видеть, я не слишком вникаю в эти конкретные инструменты - мы используем изображения, полученные через спутники, чтобы иметь представление о вырубке лесов в этой области. И, конечно, есть инструменты для работе в инфракрасном спектре, чтобы можно было наблюдать за животными ночью, и оборудование для видеозаписи, и аудиозаписывающее оборудование становится легче и лучше. Так что, во многом мы можем делать то, чего мы не могли, когда я начинала работать в 1960 году. В особенности когда мы изучаем шимпанзе и других выокоразвитых животных в неволе, современные технологии помогают нам исследовать верхние уровни познавательных способностей у этих животных.

И мы сейчас знаем, что они способны на представления, которые мы сочли бы абсолютно научно невозможными, когда я начинала работать. Я думаю, что самый способный шимпанзе из живущих в неволе, в смысле интеллектуальных способностей, - это Аи из Японии - ее имя означает "любовь" - и у нее есть замечательно понимающий партнер, работающий с ней. Она обожает компьютер - она оставляет все: группу, и воду из-под крана, и деревья, и все остальное. И она приходит посидеть за компьютером - она как ребенок, подсевший на видео игры. Кстати, ей 28 лет, и с экраном и с тач-падом она работает быстрее, чем многие человеческие особи. Она умеет производить очень сложные операции, и у меня нет времени их описывать, но самое примечательное - это то, что ей не нравится делать ошибки. Если у нее плохой день, и она набрала мало очков, она подоходит и барабанит по стеклу - потому что она не может видеть экспериментатора - и просит, чтобы ей дали еще одну попытку. И она сосредотачивается - изо всех сил минут на 20 или даже больше, и хочет снова делать все то же самое, только для получения удовлетворения от хорошо сделанного дела. Еда для нее не важна - она получает крошечное вознаграждение: что-то вроде одной изюминки за правильный ответ, но она будет работать без вознаграждения, если с ней заранее договориться. То есть вот, пожалуйста - шимпанзе за компьютером. Шимпанзе, гориллы и орангутанги также учат человеческий язык глухонемых.

Но самое главное, когда я впервые оказалась в Гомбе в 1960 году (я помню все, как будто это было вчера), в первый раз, когда я шла сквозь заросли - шимпанзе по большей части убегали от меня, хотя некоторые уже немножко привыкли - и я вдруг увидела темный силуэт, склонившийся над термитником, и я направила на него свой бинокль. К счастью, это был взрослый самец, которого я назвала Дэвид Грейбирд -- и, кстати, в то время в науке считалось, что не надо давать шимпанзе имена, что надо давать им номера, что это будет более научно. Во всяком случае - это был Дэвид Грейбирд - я увидела, что он отрывал небольшие кусочки травы и использовал их для вылавливания термитов из их подземных гнезд. И не только это - иногда он срывал веточку с листьями, и обрывал эти листья. Модификация предмета и приспособление его для определенных целей - начало производства орудий труда. Я была так взволнована этим открытием, потому что в то время считалось, что люди и только люди способны производить орудия труда.

Когда я училась, мы определяли человека как производителя орудий труда. Так что когда мой руководитель Луи Лики услышал эту новость, он сказал: "Мы должны заново дать определение человеку и орудиям труда, либо признать, что шимпанзе - тоже люди". (Смех) Мы знаем, что только в Гомбе шимпанзе используют объекты есть, по крайней мере, девять способов, в разных целях, по крайней мере, девятью различными способами. Кроме того, мы знаем, что в разных частях Африки, везде, где проводились изучения шимпанзе, были обнаружены соврешенно различные типы поведения с использованием орудий труда. И поскольку кажется, что эти схемы передаются из поколения в поколение через наблюдение, подражание и применение - это и есть обозначение человеческой культуры. И мы приходим к выводу, что за те 40 с лишним лет, что мы изучаем шимпанзе и других человекообразных обезьян, и, как я говорю, иных млекопитающих со сложным мозгом и общественными системами, мы находим, что в конце концов не существует четкой линии, отделяющей людей от остальных представителей царства животных. Это очень нечеткая черта. И она становится все менее четкой, по мере того, как мы видим, что животные способны делать что-то, что мы, в гордыне своей, привыкли считать исключительно человеческой привилегией.

Шимпанзе - нет времени обсуждать их удивительные жизни - но у них длинное детство: пять лет грудного кормления и сна с матерью, а затем еще три, четыре или пять лет эмоциональной зависимости от нее, даже когда рождается следующий детеныш. Важность обучения в это время, когда поведение гибко - а в обществе шимпанзе есть чему обучаться. А долговременные родственно-дружеские узы, которые они развивают во время длинного периода детства с матерью, братьями и сестрами, и которые могут длиться всю жизнь, которая, бывает, достигает 60 лет. В неволе они могут прожить и дольше 60 лет, в дикой природе мы их наблюдаем пока что только 40 лет. Мы узнали, что шимпанзе способны на сочувствие и альтруизм. Мы находим в их чрезвычайно богатом невербальном общении - у них есть масса звуков, используемых в разных обстоятельствах, но они также используют прикосновение, позы, жесты - и что же они делают? Они целуются, обнимаются, держатся за руки. Они похлопывают друг друга по спине, хвастают, грозят кулаком - то же, что делаем и мы, и они используют все это в подобных контекстах. У них очень продвинутая система сотрудничества. Иногда они охотятся - не очень часто, но когда охотятся, то проявляют сотрудничество высокого уровня, и они также делят добычу. Мы находим, что они показывают эмоции, похожие - может быть иногда те же самые, что используем и мы, говоря о счастье, печали, ужасе, отчаянии. Им знакомы страдания - физические и психические.

У меня сейчас нет времени, чтобы углубляться в доказательства вышеназванного для вас, кроме того, что способнейшие студенты в лучших университетах изучают эмоции животных и типы личности животных. Нам известно, что шимпанзе и некоторые другие животные способны узнавать себя в зеркале - себя в отличие от других. У них есть чувство юмора, и это вещи такого рода, которые традиционно считались прерогативой человека. Но это учит нас новому уважению - и новому уважению не только по отношению к шимпанзе, мне кажется, но и к другим удивительным животным, с которыми мы делим эту планету. Как только мы будем готовы признать, что в конце концов, мы не единственные существа с типами личности, умом, и, что важнее всего - чувствами, и когда мы начнём думать, о том, как мы используем и эксплуатируем многих других чувствующих и разумных существ на этой планете, и поймём, что нам есть чего стыдиться, во всяком случае, мне - очень стыдно. Самое печальное, эти шимпанзе - которые, возможно, более других тварей научили нас смирению - в естественных условиях исчезают, и очень быстро. Они исчезают по причинам, которые очень хорошо известны всем, сидящим в этом зале.

Вырубка лесов, увеличение населения людей, для которого требуется больше земли. Они исчезают потому, что некоторые деревообрабатывающие компании начисто вырубают леса. Они исчезают в сердце своего естественного ареала в Африке, потому что международные лесозаготавливающие компании пришли и сделали дороги, так же, как они хотят сделать и в Эквадоре, и в других местах, где леса все еще не тронуты, чтобы вывезти древесину и нефть.

В бассейне Конго и других местах это привело к тому, что называют охотничьим мясным промыслом. Это означает, что сотни или тысячи лет люди жили в этих лесах или иных условиях в гармонии с миром, убивая животных только для того, чтобы прокормить себя и свою семью -- теперь, благодаря дорогам охотники приходят и из городов. Они убивают всех, все, что движется, и все, что больше крысы размером - вялят или коптят. Теперь у них есть транспорт, они грузят все это на большие грузовики и везут в город продавать. И люди платят за дичь больше, чем за мясо домашних животных - это культурное предпочтение. Это не жизнеспособная система, гигантские лесозаготовительные лагеря требуют мяса, и охотники-пигмеи бассейна Конго, которые жили в гармонии с природой столько столетий, теперь развращены. Им дали оружие, они охотятся для лесозаготовителей, они получают деньги. Их культура разрушается вместе с теми животными, на которых она держится.

Когда лесозаготовительный лагерь съезжает, ничего не остается. Мы уже говорили об утрате человеческого культурного разнообразия, я своими глазами это видела. Это очень печально видеть в Африке - я люблю Африку, а что вы видите в Африке? Леса вырубаются, надвигается пустыня, люди голодают, мы видим болезни и увеличение населения в тех местах, где больше людей живет на участке земли, чем этот участок может прокормить, и люди слишком бедны, чтобы покупать еду где-либо. Эти люди, о которых мы слушали вчера, люди с Острова Пасхи, которые вырубили последнее дерево - были ли они глупы? Видели ли они, что происходит? Конечно, но если вы видели эту парализующую нищету в иных уголках земли, то вы понимаете, вопрос о том, оставить ли дерево на завтра, не встает. Как мне накормить семью сегодня? Может быть, мне удастся заработать несколько долларов на этом последнем дереве, и мы продержимся чуть дольше, а потом мы будем молиться, чтобы что-то произошло и спасло нас от неминуемого конца". Так что это довольно мрачная картина.

Единственное, что столь сильно отличает нас от шимпанзе и других живых существ, это наш сложный разговорный язык, - язык, с помощью которого мы можем рассказать нашим детям о том, чего нет здесь и сейчас. Мы можем рассказать о далеком прошлом, строить планы на отдаленное будущее, обсуждать между собой идеи, чтобы идеи развивались за счёт мудрости, накопленной группой. Мы можем обсуждать идеи, беседуя друг с другом, или через видео, или путем письменного дискурса. И мы злоупотребляем этой великой властью - быть мудрыми распорядителями, и мы разрушаем планету. В развитом мире, во многих отношениях, ситуация еще хуже, потому что у нас слишком велик доступ к знаниям о том, какие ужасные глупости мы творим.

Вы знаете, что малыши, рожденные в нашем мире, во многих его уголках пьют отравленную воду. Воздух вредит им, а еда, выросшая на загрязненной земле, отравляет их. И это не только в странах третьего мира, это везде так. Вы знаете, что в нашем теле более 50 химических элементов, которых 50 лет назад там не было? И что количество заболеваний (в том числе случаи астмы и определенных видов рака) растет в тех местах, где устраиваются захоронения токсичных отходов. По всему миру мы вредим сами себе, животным, и самой природе. Матери-Природе, которая породила нас всех, я считаю, мы должны проводить время на природе, и где есть цветы и птицы, необходимые для нашего здорового психологического развития. И в то же время, сотни и сотни детей в развитом мире никогда не видят природы, потому что они растут в каменных мешках, и все что они знают - это реальность виртуальная, где невоможно выйти и полежать на солнце, или погулять в лесу, а солнце будет просвечивать сквозь кроны деревьев. Когда я путешествовала по свету, мне пришлось оставить лес - место, в котором я так люблю бывать.

Я должна была оставить замечательных шимпанзе, чтобы мои студенты и ученые могли продолжать исследования, потому что, выяснив, что популяция шимпанзе сократилась с двух миллионов, какой она была век назад - до 150000 особей в наше время, я поняла что придется оставить лес, с тем чтобы информировать мировую общественность. И чем больше я говорю о тяжелой участи шимпанзе, тем больше я понимаю, что все взаимосвязано, и что проблемы развивающегося мира так часто прорастают из жадности развитого мира, и все связывается воедино и не имеет смысла - надежда связана со здравым смыслом - а его нет. Что же нам делать? Кто-то уже вчера об этом говорил - и мне в путешествиях доводилось встречать молодых людей, утративших надежду. Они впали в отчаянье, они чувствовали, что, независимо от того, что они сделают - можно есть, пить и веселиться, потому что завтра все равно умирать. "Все безнадежно - и средства массовой информации всегда говорили нам об этом". Еще я встречала тех, в ком проснулась злость - а злость легко переходит в насилие - мы все это хорошо знаем. У меня трое маленьких внуков, а когда молодые люди из школ или университетов говорят мне: "Мы разгневаны",- или: "Мы в отчаянии, потому что чувствуем, что вы разрушили наше будущее, и нам с этим ничего не поделать", - я смотрю в глаза моих внуков и думаю о том, какой ущерб мы нанесли планете с тех пор, как я была ребенком. И мне так стыдно. И вот поэтому в 1991 году в Танзании я основала программу, которая называется "Корни и побеги". На выходе из зала лежат наши брошюры, и, если вам небезразличны дети и их будущее, я очень прошу вас - возьмите брошюру и ознакомьтесь с тем, что мы делаем. "Корни и побеги" - это программа надежды. Корни - это прочное основание. Побеги кажутся очень маленькими, но, чтобы добраться до солнца, они прорастут и через кирпичные стены. Воспринимайте кирпичные стены как проблемы, которые мы обрушили на нашу планету. И вы увидите, что это послание надежды. Сотни, тысячи молодых людей во всем мире могут пробиться через эти стены и сделать мир лучше. А самое важное послание "Корней и побегов" - это то, что каждый человек способен внести свой вклад. И у каждого человека есть своя роль. Каждый из нас оказывает влияние на мир ежедневно, и вы, ученые, согласитесь, что человек не может просто весь день лежать в постели, вдыхать кислород выдыхать углекислый газ, ходить в туалет, и все такое. Человек влияет на этот мир.

Программа "Корни и побеги" подключает молодежь к проектам трех видов. И эти проекты нацелены на то, чтобы мир вокруг стал лучше. Один проект направлен на заботу о человеческом сообществе. Другой направлен на животных, в том числе домашних - должна сказать, что все, что я знаю о поведении животных, даже до поездок в Гомбе и к шимпанзе, я узнала от моей собаки Расти, которая была моим другом детства. И третий проект направлен на улучшение окружающей среды - в местных масштабах. То, каким проектом дети занимаются, зависит, прежде всего, от их возраста сейчас у нас есть участники всех возрастов - от детского сада до университетов. Также имеет значение, откуда участники - из города или из деревни. Принадлежность к определенному уровню дохода семей тоже имеет значение. Откуда они - допустим, в каком американском штате они живут.

Сейчас у нас есть филиалы во всех штатах - и проблемы во Флориде свои, а в Нью-Йорке - свои. В какой стране живут участники, тоже имеет значение - мы сейчас работаем в 60 с лишним странах, с более чем 5000 групп активистов, и есть много групп, о которых я слышу, но про которые раньше я никогда не знала, потому что дети берут программу - и сами распространяют ее. Почему? Потому что они верят в идею того, что именно им решать, что они будут делать. Это не то, что им говорят родители или учителя в школах. Это тоже действенно, но когда они сами решают: "Мы хотим очистить эту реку и снова и вернуть туда рыбу, которая там когда-то водилась. Мы хотим очистить загрязненную почву на этом участке и разбить экологически чистый сад. Мы хотим провести время со стариками, послушать и записать их истории. Мы хотим поработать в приюте для собак. Мы хотим узнать что-то о животных. Мы хотим..." Этот список можно продолжать и продолжать - и это дает мне надежду.

Я путешествую примерно 300 дней в году, и куда бы я ни поехала - везде есть группы "Корни и побеги" для разных возрастов. Везде дети с горящими глазами говорят: "Смотрите, что мы сделали - какой вклад мы внесли". А теперь еще и техника тоже включается в процесс - потому что с нынешним способом электронных сообщений дети по всему свету могут общаться друг с другом. Если кто-то хочет нам помочь, у нас есть столько идей, но нам очень нужна помощь - в создании правильной системы, которая поможет молодым прилагать энтузиазм. А также - это тоже очень важно - рассказать о чувстве отчаяния, сказать: "Мы пробовали все - ничего не работает. Что делать?" И тогда - о чудо! - другая группа берет и отвечает этим детям, которые, может быть, находятся в Америке, или, может быть, это группа из Израиля, и они говорят: "Да, у вас вот тут немного не вышло. Попробуйте вот так". Философия очень проста. Мы не верим в насилие. Нет насилию, бомбам, оружию. Это не метод решения проблем. Насилие порождает насилие, во всяком случае, на мой взгляд.

Как мы решаем вопросы? Инструменты для решения проблем это знания и понимание. Знай факты, но смотри также, как они вписываются в общую картину. Работа, настойчивость - не сдаваться! - и любовь и сострадание во всем, что касается жизни на земле. Сколько там минут осталось - две? одна? Крис Андерсон: Одна - или две. Джейн Гудалл: Две, я беру две. (Смех) Или вы меня отсюда будете выводить? (Смех) Во всяком случае - вобщем, "Корни и побеги" - это начало того, как молодежь меняет жизнь к лучшему. И это то, чему я отдаю большую часть сил.

Я верю, что такая группа людей может оказать очень большое влияние, не только потому что они делятся с нами технологиями, но потому, что у столь многих из вас есть дети. И если вы возьмете эту программу и дадите ее своим детям, у них будет такая прекрасная возможность пойти и сделать хорошее - потому что у них есть такие родители, как вы. Это так очевидно, насколько вас заботит экология, и как вы стараетесь, чтобы мир стал лучше. Это вселяет надежду. И дети спрашивают меня - обещаю, что это не займет больше двух минут - дети говорят: "Доктор Джейн, есть ли надежда на будущее? Вы путешествуете и видите, какие происходят ужасные вещи". Во-первых, человеческий мозг - мне не надо отдельно о нем говорить. Теперь, когда мы знаем, что проблемы глобальны, человеческий разум - такой, как у вас - берется за разрешение этих проблем. Мы много об этом говорили. Во-вторых, жизнестойкость природы. Мы можем разрушить реку, а можем вернуть ее к жизни. Мы можем видеть опустошение, и можем это опустошение вернуть обратно к цветению, нужно немного помочь и подождать. И в-третьих, последний из выступавших - предпоследний - говорил о непобедимости человеческого духа.

Нас окружают совершенно удивительные люди, которые делают невероятные вещи. Нельсон Мандела - я беру в руки маленький кусочек известняка из тюрьмы Роббен Айланд, где он был в заточении целых 27 лет, и вышел оттуда без горечи и злобы, и смог вести свой народ из ужасов апартеида без кровопролития. Даже после 11 сентября - а я была в Нью-Йорке - и чувство страха не покидало меня - я наблюдала столько человеческой храбрости, столько любви и сострадания. И потом я поехала по стране и почувствовала, что этот страх - этот страх приводил к тому, что люди чувствовали, что они не могут беспокоиться об окружающей среде, что это не патриотично, и я пыталась подать им надежду, вдохновить их, и кто-то процитировал Махатму Ганди, который сказал: "Если вы посмотрите на историю человечества, то увидите, что всякий раз злонамеренный режим бывал побежден добрым". И сразу после одна женщина принесла мне маленький колокольчик, и вот на этой ноте я хочу закончить. Она сказала: "Если вы говорите о надежде и мире, позвоните в него. Этот колокольчик сделан из обезвреженной мины, одной из тех, что закладывались в смертельных полях Пол Пота, одного из самых зверских режимов в истории человечества, где люди только начинают восстанавливать жизнь после падения этого режима. Да, есть надежда, где она - надежда? Разве там - в политике? Она - в наших руках. Она в ваших руках и в моих, и в руках наших детей. И от нас зависит все. Мы и есть те, кто может сделать мир лучше.

Если мы живем и осознанно пытаемся оставлять как можно меньший экологический след, если мы покупаем товары, которые покупать этично, и не покупаем те, которые покупать неэтично, мы можем изменить мир в одночасье. Спасибо.

Категория: наука | 24.02.2012
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Документальное кино онлайн | Театр онлайн | Джон Пилджер


www.doskado.ucoz.ru